gambic (gambic) wrote,
gambic
gambic

Февральская катастрофа

У людского подчинения есть два основания: 1-е  –  подчинение грубой силе: делай так, не делай так, а иначе тебе сейчас больно будет; и 2-е – добровольное подчинение авторитету, когда сейчас отнесено в неотвратимое будущее.
 При этом, возникновение и поддержание авторитета власти – это долгий, сложный, коммулятивный процесс. У истоков его всегда проявления жестокой силы: в виде подавления Пугачева, расстрела демонстрантов, штурма Беслана, арестов, каторги и т.д. Память об этих акциях претворяется в веру, что если что, то элита и власть вновь не дрогнув применит военную силу. В результате формируется добровольное гражданское подчинение "символам" власти: городовым, полицейским, дворникам и, даже, портретам и памятникам (как сегодня в Корее, где люди приходят и кланяются статуям Ким Ир Сена).
 Общественный смысл подчинения власти (адаптивность этого подчинения) очень простой: блокировать эгоистичные импульсы человека, соблюдать нормы общежития, при которых возможна Цивилизация и ее блага: специализация профессий, товарное производство, доверие к деньгам, общественные блага (дороги, скорая помощь, армия и.т.д.). Эту позитивную функцию власти давно осознали религии и говорят, что "всякая власть от Бога".  За этим "нелепым" утверждением стоит тот факт, что люди не знают себя и не сознают "механику" Цивилизации, что ярче всего проявилось в Февральскую Революцию, когда русское общество так наивно, бездумно, бесстрашно ее разрушило.
 В обыденной мирной благополучной жизни люди в ряду поколений совсем забывают о своей "зверской" натуре, им кажется, что они добродетельны по природе, и что они добровольно подчиняются нравственным ограничениям. Они не сознают своего унизительного и благодетельного страха перед властью. На этом-то и попалась Россия в 17-ом. Хорошо водоему плескаться волнами в дамбу, хорошо отгрызать от берега для себя простор, но ужасны последствия для водоема, когда он прорвет плотину. Плотину негласного, несознаваемого договора о подчинении легитимной власти.  Почему на просторах России миллионное население подчинялось единичным исправникам, приставам, околоточным, дворникам? Потому что за спиной околоточных стоял легитимный царь, и всему населению было незападло ему (представителю царя) подчиняться. Царь – за предшествующие века – "оброс" легитимность для народа, и в этом была суперценность монархии для России: понятие царя санкционировало мирскую власть, на которой держалась Цивилизация.
 Но этого, вот в том виде как я написал, не сознавали ни февралисты, ни даже сам царь – Николай II;  слишком давно была предыдущая Смута, вправляющая мозги.  Кадетам, социалистам, да вообще, поголовно всем – казалось, что как-нибудь само, что общественная добропорядочность будет сама, они не чуяли "бездны", не подозревали зверства, они как дети, играющие с огнем, никогда не видели рева пожара.

 В своих "Размышлениях о Фев.Рев" Солженицын бросает упреки и правительству, и генералам, и гвардии, и вообще элите России, что никто даже пальцем не пошевельнул против начавшейся смуты.  И кадетов, и Думу и Временное правительство он обвиняет в слабости и ничтожности, в безвольном попустительстве Советскому сброду.
 И странны мне от него эти упреки… Ведь сам же он показал (правда как художник, а не как пристрастный гражданин) те ужасные, ключевые моменты истины, которые и определили всё – всё дальнейшее. И он же нам показал самое характерное: страх осознать и выговорить эти моменты истины. И не только весной и летом 17-го, но и потом и даже – до нынешних пор.
 Катастрофа случилась в первый же день, утром 27-го, а дальше – неважно насколько ее сознавали узнавшие – она как дементоры ледяным дыханием убивала любое сопротивление, и как заразная информация распространялась по всей стране. И был в ней мистический, парализующий, нестерпимый свет истины, поражающий страхом совести волю общества.
 Этой катастрофой было открытое неподчинение солдат офицерам.
Момент истины был: "Господин офицер, пожалуйте револьвер и шашку"… и пауза. И смертельная тишина последующих секунд. В которых проносится все: века рабства и три года войны, за которые ты – офицер – в ответе.
  И были случаи адекватного восприятия ситуации, когда, отдав шашку, офицеры стрелялись. И эти их выстрелы были приговором стране.
Tags: история, революция, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments